ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ И ИСТОРИИ РГГУ  
|| ГЛАВНАЯ || СТРУКТУРА || СПЕЦИАЛЬНОСТИ, НАПРАВЛЕНИЯ ПОДГОТОВКИ || НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ || ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ || ДЛЯ СТУДЕНТОВ || ДЛЯ АБИТУРИЕНТОВ || ДЛЯ ИНОСТРАННЫХ УЧАЩИХСЯ || КОНТАКТЫ ||
| кто есть кто | история факультета | полезные ссылки | Белые чтения | in memoriam |
Самсон Наумович Бройтман (1937-2005)
27.Х.1937–16.XII.2005

Самсон Наумович родился в Одессе, однако вырос и прожил бoльшую часть жизни в Дагестане, куда его семья переехала в начале Великой Отечественной войны. Сам он писал о своей научной биографии так:

«Начинал с поэтического творчества и стремился сохранить в научных занятиях преимущественное внимание к художественной стороне искусства и взгляд на него изнутри – как на творчество, а не предмет потребления («И было мукою для них, / Что людям музыкой казалось», – по слову И. Анненского).

Научные интересы сформировались в студенческие годы. Решающим событием оказалось знакомство с «Исторической поэтикой» А.Н. Веселовского (чем обязан Сталине Андреевне и Андрею Степановичу Бачинским) и позже с работами М.М. Бахтина, к которому ездил в 1969 году в Саранск и в 1972 году в Гривну и учеником которого считаю себя.

После окончания в 1959 г. историко-филологического факультета Дагестанского университета преподавал литературу и историю в сельской школе селения Кахиб в одном из самых глухих горных районов Дагестана (где приобрел вкус к работе фольклориста), а затем в школах г. Махачкалы.

С 1965 по 1993 г. преподавал теорию литературы, историю русской литературы конца ХIХ – начала ХХ века и историческую поэтику в Дагестанском университете. Первые публикации в 1967 г.

В 1977 г. в первый раз участвовал в научной конференции – в Донецком университете, куда приехал по приглашению одного из ведущих отечественных теоретиков литературы М.М. Гиршмана. Здесь произошло знакомство, переросшее в дружбу и научное сотрудничество с учеными «кемеровской школы». Научное содружество и возможность печататься в сочувственных изданиях (помимо Кемерово, вскоре удалось наладить издание сборников в Махачкале) были в эти годы серьезной моральной поддержкой. Как ни покажется странным, на периферии мы имели возможность печатать, например, работы А.Ф. Лосева, которые в то время были нежелательны для издательств Москвы.

Если кемеровскую группу ученых (это понятие берется не в географическом смысле слова) можно действительно называть школой, то ее отличительной особенностью было (или является) отсутствие (в противоположность тартуской школе) единоличного лидера и ориентация на диалог, не исключающая, а предполагающая наличие принципиальной научной позиции, близкой к позиции М.М. Бахтина и благожелательно критичной по отношению к структуралистским и постструктуралистским течениям в науке.

С 1993 года – профессор кафедры теоретической и исторической поэтики РГГУ».


За последние 12 лет жизни он сделал поразительно много. Как теоретик литературы, следуя за Веселовским, Бахтиным, Фрейденберг, он выстроил на могучем фундаменте отечественной интеллектуальной традиции глубоко оригинальное здание собственной исторической поэтики и тем самым сформировал эффективный диалект научного языка, объединивший многих исследователей. В 2001 году вышел в свет плод его многолетних трудов – первый в мире учебник по исторической поэтике.

Особое внимание ученого привлекала лирическая поэзия, прежде всего русская. Не будет преувеличением сказать, что С.Н. Бройтман был крупнейшим специалистом в области изучения лирики с позиций исторической поэтики. При этом речь идет не только о русской поэзии двух последних столетий, т. е. периода, который он сам назвал «эпохой художественной модальности». Не в меньшей степени это относится к исследованию фольклорных истоков литературного лирического творчества и даже средневековой поэзии (не случайно С.Н. Бройтману принадлежит специальная работа о поэтической образности «Слова о полку Игореве», опубликованная в Трудах Отдела древнерусской литературы Пушкинского Дома). Очень много дало ему близкое знакомство с традиционной восточной поэзией – в ее кавказском изводе: многие образцы ученый знал в оригинале (он, например, свободно говорил по-кумыкски, немного знал аварский). В его многолетних занятиях анализом поэтического текста значительное место занимали стиховедческие проблемы. С.Н. Бройтман был одним из лучших в нашей стране аналитиков и интерпретаторов лирического стихотворения: в этом отношении его имя сохранится в истории отечественного литературоведения рядом с именами М.Л. Гаспарова, Ю.М. Лотмана, Е.Г. Эткинда и еще двух-трех ученых высочайшего уровня.

В последний период своего служения науке о литературе С.Н. Бройтман увлеченно координировал деятельность группы по изучению научного языка Бахтина и осуществил публикацию двух выпусков «Бахтинского тезауруса». Уже в годы борьбы со смертельным недугом он работал над книгой, которой суждено было стать своего рода научным завещанием его, – над глубоким и скрупулезным монографическим исследованием «Сестры моей – жизни» Бориса Пастернака (находится в печати).

Самсон Наумович был замечательным лектором, умным и требовательным педагогом, воспитавшим многих талантливых ученых. В нем всегда жила редкая способность радоваться чужому таланту и одновременно давать жесткий отпор цинизму, халтуре, душевной лени. Его любили близкие и друзья, у него всегда были преданные ученики. Он оставался молодым и сильным духом, не сдавался ни возрасту, ни тяжелейшей болезни до последнего дня своей нелегкой жизни. Многие из нас считают себя его учениками в науке; но, умирая, он преподал нам еще один урок – беспримерного мужества и стойкости перед лицом смерти…

...За десять дней до уже неотвратимого ухода, в последний раз присутствуя на своем рабочем месте, профессор Бройтман увлеченно разъяснял молоденькой студентке, чем нехорош представленный ею разбор лирического стихотворения. Таким он и остается жить в нашей памяти: безгранично преданным русской поэзии, литературоведческой науке и педагогическому труду.